Гунта Рудзите (Искусствовед, почетный президент Латвийского общества Рериха).

 

          В своем письме к М.Н.Валл от 20.01.2011 г. Г.Р.Рудзите пишет:
Дорогая, милая Маргарита, посылаю тебе свою статью приключения на Алтае.

У Леопольда была в 1974 г. напечатана в журнале Сибирские огни научная, как следует,

а мне милы были именно все ежедневные приключения.

 

 

В поисках мира Рериха.

 

 

Причиной нашего путешествия было короткое извещение в газете Известия. Некто Лаптев писал из г. Бийска на Алтае, что в селе Верхний Уймон, где экспедиция Николая Константиновича Рериха (1874-1947) коротко останавливалась в августе 1926 г., до сих пор в крестьянских избах можно найти его горные этюды. То, что осталось прекрасной легендой, вдруг связывалось с явью, с действительностью сегодняшнего дня.

Был 1967 год. Моя сестра Илзе, художница, уже пять лет жила в Барнауле. Через год, после армии, туда поехал и её товарищ по Художественной Академии Леопольд Цесюлевич.

Были трудности с работой. Илзе, одарённой художнице, как дочери репрессированных родителей, не было надежды у себя на родине найти нормальную хорошую работу. Манил и Алтай Страна Будущего, Новая Страна, как говорил о возможностях Алтая Н.К.Рерих. А Леопольд, с 14 лет выбравший нашего отца своим духовным учителем, помимо уроков в Художественной школе, больше бывал у нас, чем дома, чуткий, сердечный наш братишка.

Я как раз сдавала государственные экзамены на искусствоведа. Написала сестре и на второй день после последнего экзамена отправилась поездом в Барнаул. К нам присоединилась наша знакомая Бируте Валушите из Литвы, Каунаса.

Из Барнаула  мы отправились сперва в Бийск к журналисту Лаптеву. Оказалось, что он сам там и не был, писал по слухам. Но нам всё-таки слишком хотелось посетить те места, так привлекавшие Рерихов: Николая Константиновича, Елену Ивановну и их сына Юрия.

Туда шёл автобус, ехавший полтора дня, частично по знаменитому Чуйскому тракту. Степь, ширь. Вдали, в сизой дымке тонут голубые, фиолетовые холмы. Словно как на этюдах Рериха.

Ночевали всем составом автобуса в бревенчатой небольшой гостинице. А утром отправились дальше в Горно-Алтайск столицу Республики Алтай.

Уже городские здания. Холм, с которого вид пошире. И в путь дальше. Уже не дорогой, а просто по наезженному следу через рощи, поля, через ручейки, которые летом сухие. Встретили грузовую машину, где старые женщины безбоязненно, может быть, и не без переживаний, сидели на постоянно подпрыгивающих молочных бидонах.

Наш шофёр иногда останавливался, без спешки нарвал охапку лекарственных трав, положил себе рядом на сиденье и поехал дальше. Последняя дорога вела по краю ущелья, мимо холма над речкой Громотухой и кончилась в селе Усть-Кокса.

Остановились в небольшой гостинице из брёвен лиственницы, как и все дома посёлка, и побежали на холм Громотухи. Наверху было несколько кедров. А за рекой широкая панорама гор. Вдали очертания  Белухи.

Позже нам местные говорили, что мы счастливые люди, что от нехороших она закрывается туманом, облаками.

Низина, по которой мчится быстрая Катунь. Висячий мост над ней. Идём по тропе мимо Катуни до озера Ак-кем, до белых вод.

Утром путь наш лежит дальше. До Верхнего Уймона нашей цели ещё 14 км.

Мы уже собираемся отправляться в путь, как прибежал служащий гостиницы: как раз туда отправляется директор совхоза и согласен взять нас с собой в своём джипе.

В Верхнем Уймоне он назначил сопровождающей нас Матрёну энергичную молодую женщину из старообрядческой общины. Ходили по избам, расспрашивали. Нас поразило и тронуло то, что домики были украшены и разрисованы (стены, печи) удивительными рисунками цветных гирлянд, птиц известной художницы Агашевны, с работами которой я познакомилась ближе в Музее Новосибирска. Ходили, расспрашивали, помнят ли художника русского, который приезжал сюда полвека назад. Никто не вспоминал.

Вышли на площадь, где образовалась очередь. Те, которые сдали цельное молоко, могли получить обезжиренное для кормления скота (молодняка). Вынули каталог Новосибирский, где была фотография отца и сына Николая и Юрия Рерихов. Вдруг одна старушка выхватила каталог и закричала: Это же Юра! Нет, это не русские, это американцы были. (Экспедиция шла под американским флагом.)

Это была дочь Атаманова Агафья Вахромеевна, в то время (в 1926 г.) ещё пятнадцатилетняя девушка. Она позвала нас к себе и долго рассказывала.

Какими добрыми людьми Рерихи были!

Она вся белая, светлая, светлая.

Юрий снимал нас, говорил: По стенке бегать будешь.

Между прочим, все звали к себе под разными предлогами, угощали пятью вареньями из лесных ягод. Удивительное там лесное богатство, поля, травы, цветы до плеч.

Вахромей Семёнович Атаманов был гидом у Николая Константиновича. Он был образованным человеком, имел сельскохозяйственные машины, помогал людям, даже как врач: выписал хирургические инструменты из Лондона.

На второй день мы отправились в село Тихонькое к брату Вахромея Серапиону Семёновичу Атаманову. Шли по тропе мимо маленькой берёзовой рощи. Вдоль тропы груды щебня, камней, в малиннике греется змея. Камни разве это не Чудь? Идёт навстречу нам старенькая женщина. Спрашиваем, знает ли она о Чуди. Она начинает певучим голосом:

Жил когда-то белый царь, слово в слово, как записывал когда-то Николай Рерих. У нас мурашки пробежали, как бы не существовало времени.

Серапион Атаманов седой, статный. Длинная борода. Малословный. Гордый и простой. Только что работал над ульями, несёт мёд. Поставил на стол мёд, хлеб, молоко. На коленях у него двухлетняя внучка, её в губу укусила пчела. Говорит он скупо, но дельно. Уточняет всё: о брате, о Рерихе.

Это были последние года жизни Атамановых, вскоре ни Серапиона, ни Агафьи не стало.

А в 70-е годы было принято решение восстановить дом Атаманова двухэтажным и создать там музей Рериха. Участие принимали и академик  А.П.Окладников, и Ренита Григорьева из Москвы. Была создана комиссия, членом которой стал и Леопольд Цесюлевич.

Кинорежиссёр Ренита Андреевна Григорьева познала и полюбила Алтай как родину киноактёра Василия Шукшина. И здесь она сняла не один фильм. Она была и автором фильма о Рерихе, снятого ею вместе с Л.В.Шапошниковой. И друг Рериха Быстров, русский посол в Урге, перед уходом передал ей памятные вещи, полученные от Рериха.

Ренита рассказывала, что когда хоронили Шукшина (на Новодевичьем кладбище в Москве), люди стояли по обеим сторонам проспекта, держали в руках ветки красной калины, они ещё были под влиянием фильма Калина красная и были готовы бороться за несправедливость жизни, отнявшей у них Шукшина.

Энергия и ум Рениты помогли ей добиться и проведения первой, посвящённой Рериху конференции в 1974 г., состоявшейся в Москве, в Большом театре. Однажды её, урождённую москвичку, даже выдвинули депутатом от Алтая в Москву.

И Барнаул, и Новосибирск я посещала не один раз. Полюбила широкие улицы Барнаула, парк из молодых яблонь, посаженных посередине. Когда яблоньки зацветали, множество людей приходило посидеть в зеленой траве под ними, похожими на огромные светлые свечи.

Однажды рано утром, когда я шла по парку, через него проскакала белая лошадь, освещённая алыми утренними лучами солнца. Казалось, всё как в сказке

Хорошо было также на высоком берегу Оби. Видеть радугу. В удивительном дендрарии росли разнообразные деревья. А внизу были целые поля гладиолусов. Туда Леопольд Цесюлевич ходил рисовать цветы. А я блуждала по волшебному царству растений.

Первые Рериховские чтения научная конференция Академии наук, были в Новосибирске осенью 1976 г.

Инициатором был молодой учёный Женя Маточкин (научный сотрудник Института ядерной физики Сибирского отделения АН СССР).

Академик Окладников всегда поощрял активность молодых учёных, хотя на этот раз, как он позже рассказывал, он про себя подумал: Каким же ещё учёным может быть столь замечательный великий художник?!

И только потом, и он, и другие учёные обнаружили, что пожизненно работают над темами, гипотезы которых выдвинул уже Рерих.

Первая конференция обратилась в сердечный семейный съезд людей из России, Прибалтики, Карелии. Укрепилась дружба на долгие годы.

Помню и выступление старого монгольского учёного. После речи Павла Беликова, который ещё боялся открыто говорить о Шамбале, назвав её красивейшей легендой, монгольский учёный, прежде чем начать свой доклад, кротко, как бы извиняясь, поправил Беликова: Но Шамбала ведь не легенда. Она существует.

В этом году (2011 г.) в Риге вышло второе издание книги моего отца Р.Я.Рудзитиса Братство Грааля о Шамбале и на русском языке.

Выступала на Чтениях и Наталия Спирина, всегда статная, выдержанная. Однажды я побывала по её приглашению и у неё дома в скромной, красиво обставленной комнате. Велись непринуждённые беседы.

Удивительно широкого склада ума и мышления, академик А.П.Окладников решился на строительство музея Н.К.Рериха в Уймоне и в Новосибирске, утвердив план пяти молодых архитекторов, которые вместе сделали проект Музея в виде цветка лотоса. Музей планировался сперва для экспонатов археологических раскопок, этнографии, а часть его для картин Рериха. Позже, когда материалов о Рерихе собралось бы больше, всё здание стало бы Музеем Рериха. Преждевременный уход Окладникова был для всех тяжёлой потерей.

В Новосибирске имелось уже 60 картин Н.К. Рериха, переданных Ю.Н.Рерихом после его переезда в Москву. Картины привезла молоденькая искусствовед, украинка, Вера Яковлевна Кашкалда, которая первое время и ночевала в зале под картинами, пока не получила квартиру. Она добилась и постоянной экспозиции картин.

Юрий Николаевич Рерих хотел именно лучшие картины отца передать Сибири. Он говорил: Если жизнь вас направляет на Алтай, не сопротивляйтесь, это страна будущего, там много возможностей. Государства, как большие организмы, имеют рост, расцвет, увядание. Правда, Россия не достигла ещё уровня жизни населения как в некоторых странах Европы, но она растущая страна, в отличии от некоторых, и скоро превзойдёт те, которые достигли расцвета.

Я радуюсь героизму русского народа, усилиям Новосибирского Рериховского Общества, открывшего Музей Рериха в Верхнем Уймоне и построившего красивейший Музей в Новосибирске.

 

 

 

info@latvijasrerihabiedriba.lv